Я обычный солдат, прослуживший в армии более 10-ти лет. Когда я только пришёл на службу, то, как и большинство молодых людей, пришедших служить в армию, был преисполнен горячей любви к Родине и к партии. Однако то, с чем я столкнулся позже, было совсем не то, что я слышал от наших руководителей, выступающих по телевидению и в СМИ. Я вижу, как наши партийные лидеры самодовольно заявляют о великой армии и её первоклассном техническом оснащении, поэтому я не могу больше молчать и, набравшись смелости, всё же написал это письмо.
Моё письмо – это не документ для суда с разоблачениями военных чиновников. Я не хочу предоставлять конкретные улики и доказательства, а также и раскрывать своё имя. Скажу честно, я боюсь мести чиновников, которой все повсеместно боятся в стране.
Обычно в Китае запрещено открыто рассказывать о делах в армии без согласования с определёнными органами. В противном случае это рассматривается как разглашение государственных тайн и жестоко карается. Но я хочу сказать своей горячо любимой Родине и партии: «Если же разоблачение коррупции тоже считается разглашением государственных тайн, то я пересмотрю своё отношение к такому правительству».
Я простой солдат, но исходя из того, что я видел своими глазами, и что слышал от других военных за эти годы, могу сказать, что сама основа китайской армии настолько коррумпирована, что это почти на половину уже ослабило её военную мощь.
Согласно закону, в армию должны брать с 18-ти лет только что окончивших высшую школу и физически здоровых людей. Но фактически, большинство из нас не учились в высшей школе, а самые юные были в возрасте 13 лет. Некоторые из них – больны гепатитом. Все мы попали в армию, потратив немало денег и подарив немало подарков. Мои родители, например, заплатили около 20 тыс. юаней ($2,8 тыс.) только за то, чтобы узнать, с кем нужно договариваться. А потом мы платили местным чиновникам и начальникам военкомата. Для военных офицеров работа по набору солдат очень прибыльная: каждый раз, когда они возвращались с очередной поездки в какой-то район для набора солдат, то привозили с собой много денег и вещей, полученных в качестве взяток.
Когда мы окончили курс начальной военной подготовки, нас должны были распределить по районам и разным батальонам. Чтобы получить боле менее хорошее распределение с возможностью продвижения по службе, нужно было также заплатить взятку – обычно в сумме несколько тысяч юаней (1000 юаней = $142) – или сделать подарок ответственным за это начальникам. Раньше брали подарки, теперь, в основном, берут только деньги.
Все военнослужащие, которых распределили по городам, попали туда через различные связи путём взяток и за каждым стоят определённые люди, которые их туда продвинули. Когда меня таким же образом распределили, я также через взятки начал учиться вождению автомобиля, с расчётом, что потом можно будет возить какого-нибудь чиновника, и на гражданке это умение тоже пригодится. Все те, кто оставался работать на самой низкооплачиваемой работе военных, были со слабыми связями. Не говорю, что вообще не было связей, так как тот, у кого их не было вообще, абсолютно не может попасть в армию. Можно проще сказать так: в армии служат солдаты со связями.
В части, где я служил, был старшина, который заведовал продуктами. Начальники нашей части за год на личные нужды расходовали очень много казённых денег, которые брали в основном из отчислений нам на продукты. Таким образом, этому старшине уже ничего не оставалось, но он тоже хотел что-то иметь помимо зарплаты. Поэтому он тоже брал себе из этих денег. В результате больше всего страдали, конечно, мы, солдаты. Зачастую на один стол на 8 человек выдавалось всего три кусочка мяса. Офицеры, которые были женаты, могли нормально питаться дома, а нам ничего не оставалось, как покупать себе вермишель быстрого приготовления, так как она была дешёвая, и её можно было быстро приготовить. Многие из нас если эту вермишель каждый день. А почему нельзя было поменять того коррумпированного старшину? Да потому, что он был племянником некоего начальника.
Реальная обстановка в армии совсем не такая, как рассказывают по телевизору. Сейчас, чтобы стать военным чиновником, не нужно много учиться военному делу и подниматься шаг за шагом, опираясь на свой опыт и способности. Нужно только иметь деньги. Например, должность чиновника первого ранга стоит 20 тыс. юаней ($2,8 тыс.). Чтобы с первого ранга подняться на второй ранг нужно заплатить 20-40 тыс. юаней – и так далее до самого верха. При этом неважно, какое звание, просто цены увеличиваются. Чтобы из офицера стать обычным чиновником, нужно заплатить ещё больше. Сейчас таких очень мало, потому что цена очень высокая.
Повышение в званиях происходит точно также: на экзаменах никому не нужны твои знания, нужно просто платить назначенную сумму. Если кто-то захочет стать командиром роты, дивизии или его заместителем, то нужно заплатить деньги как минимум трем начальникам, которые, в свою очередь, стали начальниками тоже за деньги и связи.
В военно-воздушных войсках все военные знают, что самая выгодная должность – заведующий складом самолётного горючего на аэродроме, а также руководитель капитального строительства. Есть такое выражение «лучше быть зав. складом горючего, чем начальником всей секции (которому подчиняется зав. складом горючего)». Объясняется это просто, заведующий горючим обычно продаёт на сторону очень много топлива и в год в среднем зарабатывает на этом 1,8 млн. юаней ($257 тыс.).
Конечно, им приходится делиться со своими начальниками, но большинство денег всё равно достаётся им. Руководитель капитального строительства каждый день планирует, какие постройки снести и заново отстроить, а в каких начать капитальный ремонт. На каждый из этих объектов нужно в среднем 2 млн. юаней ($285,7 тыс.). Из этих денег он и берёт себе либо путём недозакупки необходимых стройматериалов, либо просто завышением необходимой на расходы суммы. Они также делится с другими чиновниками по установленной таксе в зависимости от величины должности.
Каждый год вышестоящие присылали к нам комиссию для так называемой проверки. Всем им также платилась определенная сумма денег, затем их приглашали отобедать – на этом вся проверка заканчивалась. Самому маленькому начальнику из комиссии давали в среднем 2000 юаней ($285).
Когда я служил в военно-воздушных войсках, каждый раз, когда у нас падал самолёт, по правилам мы должны были прекращать все полёты и проводить детальную проверку безопасности, чтобы обнаружить причину аварии. Но нас заставляли проверять, не нарушены ли правила санитарии и правильно ли положены одеяла в самолётах. Мы хоть и недоумевали, как всё это может повлиять на безопасность самолёта, но приказ выполняли.
Когда кто-то из военного руководства в молодом возрасте хотел перевестись на гражданскую службу, то его не отпускали, и нужно было платить за это деньги. Когда же он достигал преклонного возраста и хотел остаться в армии, то его не оставляли, и ему снова нужно было платить деньги, чтобы остаться. Таким образом каждый год руководство зарабатывает на этом немалые деньги.
В заключении я хотел бы сказать военным начальникам: «Если вдруг вы прочитаете моё это письмо и захотите проверить, правда ли то, о чём я рассказал, то, пожалуйста, приезжайте для проверки инкогнито, иначе никакого смысла не будет, вам дадут денег, накормят, напоят, и проверять вам уже больше ничего не захочется. Или же пришлите кого-нибудь из ваших родственников или близких друзей побыть обычным солдатом – тогда, гарантирую, вы узнаете обо всём, что творится в армии».
