Французы, живущие на Лазурном берегу, кажутся немного странными. Они хорошо питаются, хорошо одеваются, хорошо говорят, но стоит показаться солнцу, как они мчатся к пляжу, раздеваются и остаются неподвижными в течение многих часов, жарясь в ультрафиолетовых лучах. И лишь немногие решаются искупаться. Большинство покидают жаровню лишь, когда проголодаются или почувствуют, что некоторые участки их тела уже обгорели. Их цель, как я понял, стать похожими на изношенную коричневую кожаную сумку.
Ницца
#img_left#Мое первое знакомство с Францией состоялось, когда я зашел в небольшой магазинчик в Ницце и спросил, как мне казалось, на, прекрасно понятном любому французу, французском: «Avez-vous de l’eau, s’il vous plait? («Не будет ли у вас воды?»). Я произнес слово вода как «лё». Продавщица посмотрела на меня, как будто я пытался имитировать звуки американского лося во время спаривания. Она повернулась к мужу и озадаченно переспросила у него, что я имел в виду. Он, также повторив ее замешательство, в типичной галльской манере ответил, пожимая плечами. После нескольких попыток я перешел на язык жестов. «А, воды!», – вздохнула она с резким восклицанием. «Вы, наверное, канадец, нет?». Вероятнее всего, они могли прекрасно говорить по-английски, но им доставляло удовольствие исправлять грамматические ошибки моего французского, смеяться над моим акцентом, продолжая говорить на своем языке. Мне не оставалось ничего другого, кроме как незаметно исчезнуть, бормоча себе под нос: «Но ведь я именно это и говорил».
Если существует жизнь после смерти, то мне бы хотелось возродиться пальмой на набережной Promenade des Anglais, которая обнимает Бэ-дез-Анж (Бухту Ангелов).
Вид этого места не может наскучить. Здесь мало что меняется, несмотря на то, что все находится в движении. За последние 200 лет самые заметные изменения произошли в одежде (которой стало меньше) и количестве пробок (которых стало больше). Фактически, это похоже на передвигающуюся стоянку для автомобилей. Широкие отели эпохи модерн с фасадами в стиле рококо и куполами, похожими на сахарную вату, выстроились вдоль бульвара, подобно светским девушкам, создавая неповторимое ощущение бесконечной элегантности.
#img_left#Одна из самых красивых авеню Виктора Гюго представляет собой тихий бульвар, усаженный деревьями, бросающими поэтические тени на имперские кремовые здания, скрывающими изящные старинные фасады этих зданий, образующие зазоры симметричные французские окна, незаметные занавески и ажурные металлические балконы. Фасады зданий приветствуют настоящее, но никогда не забывают о прошлом. Вечером улицы превращаются в полосы света. Открытые кафе заполняются музыкой, болтовней, звоном бокалов, полными энтузиазма приветствиями и насмешливыми протестами, извинениями и флиртом, которыми так изобилуют беседы французов.
Ру-де-Франс, пешеходный переулок, где туристов беззастенчиво лишают франков. Однако, он обладает ни с чем несравнимой энергетикой. По кафе кружатся усатые официанты, с блеском обслуживая Вас. А самой сложной задачей является то, какой марки выбрать розовое вино. Красочный поток местных жителей, продающих безделушки, и спокойно прогуливающихся иностранцев, словно проплывающих на эскалаторе, решающих, где пообедать, путем исследования образцов на каждой тарелке. Будучи пятым, по величине городом Франции, Ницца не настолько недосягаемая как Монако, не слишком нетороплива, как Сан-Тропе или как Канны – очаровательна, не официально является столицей Лазурного берега, что итальянцы назвали бы la nonna (мама).
На рыбный рынок стоит отправиться только для того, чтобы посмотреть, что ловится в Средиземном море. После этого вы подумаете дважды, прежде чем пойти купаться. Само собой разумеется, дары моря – местная специализация, но в поисках лучшей еды все-таки предпочтительнее отправиться на север, к Приморским Альпам в места, подобные Кастеллан.
Сан-Тропе
Если Ницца – столица Лазурного берега, то Сан-Тропе – запретный плод. Французская писательница Колет писала «голубой цвет, в других местах являющийся мечтой, здесь господствует повсюду». Жизнь на Ривьере беспечна и протекает в безмятежном ритме. Тенты красочных кафе расцветают подобно китайской розе. Маленький морской порт наполнен галереями и кафе с парижскими расценками. К несчастью, рай имеет цену – популярность. Туристов привлекает блеск небрежной роскоши, тропические красоты и развлечения на любой вкус под лучами палящего солнца. Но не рассчитывайте встретить знаменитостей – бриджиты бардо эвакуировались, спрятались за высокими оградами, железными воротами или на роскошных яхтах.
Пляжи больше похожи на одноцветную поверхность наждачной бумаги – твердый, покрытый коркой песок с сухим гравием и разрушенными породами, едва ли похожи на восхищающее укрытие. Лучше посидеть под тентом в кафе и понаблюдать за миром, погрузившемся в лень. Проведите неспешно время за мидиями, картофелем «фри», свежими фруктами, сыром, багетом и местным вином. Пресыщенное изящество берет надо всем верх – влюбленные обнимаются подобно вместе пришвартованным лодкам. Место наполняет атмосфера белых штанов сен-тропезцев, связок спагетти, холщевых туфель и взглядов, в которых читается «поймай меня, если сможешь». Город – бесполое существо, которое с эротической игривостью явно получает удовольствие от внимания со стороны обоих полов. Сан-Тропе – это не город греха, а скорее – флирта с жизнью. Облегающие молодые, бронзовые тела, купальные костюмы, живость пляжей и плавательные бассейны, словно яркие орнаменты города.
Канны
Канны – это изюминка Лазурного берега. Канны олицетворяют недооцененную роскошь. Город ведет себя так, словно он постоянно находится под светом прожекторов. Местные жители выглядят по дорогому эффектно. Высокие и стройные женщины закреплены либо за карликовым пуделем, либо кошельком от Луи Виттона или Мерседесом – Бенцем. Это место представляет собой коктейль из солнца и денег. Здания, выкрашенные в нежно зеленый цвет в стиле модерн, выстроились вдоль бульвара Ля Круасетт, навесы куполов и море пляжных зонтиков, кажется, дополняют друг друга.
Во время международного кинофестиваля полуобнаженные, подающие надежды модели, позируют на пляже под вспышками фотокамер, самодовольно смеясь словно русалки, которые только что научились ходить. Во время фестиваля каждый хочет получить признание, и бульвар превращается в показ мод. После того, как 2-недельный цирк закончился, и актеры уехали, город возвращается к своей привычной жизни.
Монако
#img_left#Сомерсет Мэм точно описал это княжество размером с табакерку как «370 акров солнечной местности, населенной сомнительными личностями». История Монако подобна генеалогическому древу множества людей. Земля была захвачена в 1297 году кланом Гримальди, пиратами из Генуи. Изменчивая лояльность внесла свой вклад в поддержание независимости до тех пор, пока Франция не потеряла терпение и не аннексировала Монако в 1793 году. Однако в 1814 году Гримкальди возвратили независимость, и с тех пор управляют своим княжеством с бесспорной проницательностью.
Дай волю Аристотелю Онассису, держателю контрольного пакета акций «Société des Bains de Mer», он бы превратил Монако в элитный анклав для сверх богатых людей. Однако, князь Ренье, практичный капиталист открыл жемчужные ворота Монако для туристов и игроков. Монако превратилось в эксклюзивную посадочную полосу для реактивных самолетов. При этом за последние 15 лет этот налоговый рай предоставил гражданство лишь 4000 человек, несмотря на то, что население в 30 000 человек живет в несомненной безопасности. Почти на каждого жителя приходится по одной скрытой камере наблюдения. Предосторожность – добродетель Монако. Встретить знаменитость здесь также сложно, как и сорвать банк в казино.
Последний раз я прогуливался по Бульвару Альберта в 1973 году. Он был очарователен словно сказка о Золушке. Белые в форме сот апартаменты разместились на склоне горы. Гавань была меньше, хотя и не с размером с яхты, которые вытянулись словно пригородные бунгало. Теперь же, проезжая по горному шоссе Ля-Басс, Средиземноморье едва можно увидеть. Оно мерцает, как лучи света из-за заслоняющих его, гордо стоящих комплексов апартаментов.
Это море серого и разноцветного бетона у некоторых может вызвать сожаление об изуродованном ландшафте, в то время как некоторые, возможно, ощутят, что блеск Монако умер с гибелью княгини Грейс. Тем не менее, Монако по-прежнему способно вызывать волнение и поражать утонченностью, как мало какое другое место. Гигантские здания отражают щеголеватое процветание по мере того, как княжество разрастается. В настоящее время строительство составляет больший процент от ВВП, чем азартные игры. Несмотря на это, азартные игры, княжеская семья и Формула-1 по-прежнему ежегодно привлекают миллионы туристов к этой бесформенной жемчужине.
Автор Клайв Брансон – рекламный творческий директор, проживающий в Оттаве, Онтарио, Канада. Хотя он посвятил свою жизнь рекламе, он сохраняет свою любовь к фотографии, письму и путешествиям, и его работы заказывают разнообразные национальные и международные журналы.
